Этнические и культурные связи Руси с Болгарией восходят к незапамятным временам. Говоря об исконном единстве славян, летопись особо отметила, что общая «грамота словеньская» есть «в Руси и болгарех дунайских»[1]. Древнерусский книжник включил Болгарию в число стран, чья история интересовала первых русских читателей. Через Болгарию шел торговый путь руссов в Византию. Летопись сообщала о походе византийского императора Михаила III на Болгарию и крещении ее (865 г.)[2], о византийских (при поддержке наемных венгерских и печенежских войск) войнах против царя Симеона (893—927), сперва искавшего спасения в Доростоле, а затем успешно воевавшего Македонию и Фракию и диктовавшего империи свои условия мира под стенами Константинополя[3]. Древнерусский читатель, вероятно, и не подозревал, что в летописи использован и болгарский литературный источник[4], что русско-византийский договор 911 г. переведен болгарином[5] и т. п.

Царь Симеон не имел союза с Русью, и патриарх Николай Мистик называл русских среди тех, кого Византия могла использовать против Болгарии. Царь Петр (927—969) с опаской следил за укреплением Руси и занимал недружественную позицию в отношении походов Игоря в 941 и 944 гг.[6], вероятно, основательно опасаясь за устойчивость болгаро-русской границы на Дунае. Опасения его не были напрасны. Византия, порвав договор 927 г., готовилась подчинить Болгарию, которая казалась ей недостаточно верным заслоном от кочевников и Руси. Святослав своими походами 968—971 гг. пытался предотвратить поглощение Византией Болгарии, превратив ее в свое вассальное царство, но не рассчитал сил и проиграл войну. Мы имеем представление о системе управления Русью ее вассальными неславянскими землями: это была гибкая система, учитывавшая интересы местной знати и не ломавшая структуры ее власти[7], и нам вполне понятно, почему Святослав ограничил свою власть и в Болгарии поминальным вассалитетом. Победа же Византии сокрушила болгарскую государственность. Восточная Болгария оказалась под властью Византии (972 г.).

Попытка Владимира Святославича (имевшего двух сыновей «от болгарыни»)[8] поддержать уцелевшее Западноболгарское царство Самуила (980—1014) была еще менее удачна, и Русь, испытывая нарастающее давление кочевников, была вынуждена считаться с реальностью и стабилизировать дунайскую границу с Византией. Первое Болгарское царство пало (1018 г.) под ударами войск императора Василия II Болгаробойца.

Дунайская граница просуществовала вплоть до монгольского нашествия, несмотря на возникавшие у юго-западных перемышльских князей (у Василько Володаревича) проекты «переяти болгары дунайские» и переселить на русскую сторону («посадити я у себя»)[9] и на неизбежные по условиям времени конфликты в этой этнически пестрой, экономически оживленной и политически значимой зоне.

Проекты Василько Володаревича не были беспочвенны. Те, кого наша летопись называла «подунайцами» (а Атталиата рассматривал как «смешанный варварский народ, живущий у Истра»), были вовлечены в богомильское движение 1082 г.; один из его руководителей, Травл, нашел здесь союзников, включая и нижнедунайских — правителя Силистрии Татуша и правителей Вичина Сеслава, Сацу и др. В движении в феме Паристрион участвовали также половцы и печенеги. Через несколько лет на севере Болгарии появился с половцами Лже-Диоген (он выдавал себя за сына Романа IV Диогена), к которому примкнула часть болгаро-влашского населения фемы. Успех его был педолог[10]. Вновь окажется он здесь, уже с русской помощью, позднее.

Но культурные связи Руси с болгарами никогда не прерывались (тому свидетельство — Изборник 1076 г. Святослава Ярославича) и вновь окрепли с образованием Второго Болгарского царства, победе которого над Византией содействовали и русские дружины (см. стр. 203).

Южные славяне тоже известны летописцу: «А се ти же словени — хрвате белии [балканские], и серебь [сербы], и хорутане [словенцы]»[11]. Центрами связи с ними были русские подворья Константинополя (при монастыре св. Мамонта) и Афона[12]. Письменные памятники хранят следы тесных культурных взаимоотношений Руси и южных славян[13].

  1. «Повесть временных лет», ч. I (Текст и перевод. Подготовка текста Д. С. Лихачева. Перевод Д. С. Лихачева и Б. А. Романова. Под ред. В. П. Адриановой-Перетц), М.—Л., 1950, ч. I, стр. 21 (под 898 г.). ↑
  2. Там же, стр. 17—19 (под 858 и 869 гг.). ↑
  3. Там же, стр. 23 (902 г.), 31—32 (под 914, 915, 929 гг.). ↑
  4. В. Н. Златарский, Болгарский историко-литературный элемент в русской летописи. — TVCPAO, ч. 1. София, 1932, стр. 347. ↑
  5. С. П. Обнорский, Язык договоров русских с греками. — «Язык и мышление», т. VI —VII. М.—Л., 1936, стр. 79—103; ср. Б. С. Ангелов, К вопросу о начале русско-болгарских литературных связей. — Труды отдела древнерусской литературы, т. XIV, 1958, стр. 133; И. Снегаpoв, Духовно-культурни връзки между България и Русия през средните векове (X—XV вв.). София, 1950, стр. 5 и сл. ↑
  6. ПВЛ, ч. I, стр. 33 (941 г.), 34 (944 г.). ↑
  7. В Великой Преславе стоял русский гарнизон, но царь Борис с семьей жил во дворце, сохраняя инсигнии власти и казну — «Leonis diaconi Caloensis liistoriae libri decern e rec. С. B. Hasii». Bonnae, 1828, lib. VIII, cap. 6; lib. IX, cap. И; только когда болгарские города стали переходить на сторону Цимисхия, Святослав уже в Доростоле истребил или лишил свободы 300 представителей знатных и богатых семей — Leo Diaconus, lib. VIII, cap. 9; «Дрэвнерусскре государство» — А. П. Новосельцев, В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнин, В. II. Шушарин, Я. Н. Щапов. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965, стр. 101 и сл. ↑
  8. ПВЛ, ч. I, стр, 57. ↑
  9. Там же, стр. 176. ↑
  10. «Michaelis Attaliotae historia». Opus a W. Bruneto de Presle instituti Gallici. Socio inventum descriptum correctum rec. I. Bcccerus. Bonnae, 1853, р. 204; Г. Г. Литаврин, Болгария и Византия в XI—XII вв. М., I960, стр. 412—419, 421—422. ↑
  11. ПВЛ, ч. I, стр. 11. ↑
  12. М. Н. Тихомиров, Исторические связи русского народа с южными славянами с древнейших времен до половины XVII в. — «Славянский сборник». М., 1947, стр. 163—164. ↑
  13. В. П. Адрианова-Перетц, Древнерусские литературные памятники в югославянской письменности. — Труды отдела древнерусской литературы, т. XIX, 1963, стр. 5—27; В. А. Мошин, О периодизации русско-южнославянских литературных связей X—XV вв. — Труды отдела древнерусской литературы, т. XIX, 1963, стр. 28—106, ↑