РУСЬ И ХАЗАРИЯ

Образование Древнерусского государства шло рука об руку с освобождением части земель Нижней Руси из-под власти Хазарии. Переменчивой оказалась судьба этой некогда сильной державы, еще недавно (в 737 г.) преградившей арабам путь с Северного Кавказа в Европу[1]. Укрепление Руси ознаменовало полный упадок Хазарии. Именно так подает эту тему наша летопись. Происхождения хазар она не знает и, следуя Георгию Амартолу, отождествляет их со скифами[2]. В перечне подданных Руси народов хазар нет, но отмечено, что прежде они сами брали дань с Полянской земли[3], но потом положение изменилось, и «володеють» русские князья хазарами «до днешнего дне»[4].

Как произошла эта перемена, можно узнать из той же летописи. Славянские земли — Полянская, Северянская, Радимичская и Вятичская — какое-то время находились в зависимости от хазарского кагана: платили ему подымную дань деньгами и мехами[5]. Полянская земля попала в эту зависимость, когда была «обидима» Древлянской землей «и инеми околними»[6], т. е. на юге происходило то же, что и в Верхней Руси. Столкновения между членами славянской конфедерации княжений вели к потере независимости в результате хазарских завоеваний. Сбросила Полянская (Киевская) земля хазарскую руку уже во времена Аскольда и Дира. Новое государство, вобрав Полянскую землю, умело использовало обстановку: освободив Северянскую землю от власти хазар, Олег наложил на нее «дань легку»[7]; Радимичскую землю Киев привлек переговорами — она, сбросив хазар, стала платить ему ту же дань «по щьлягу»[8], видимо, от рала, как платила ее хазарам Вятичская земля до похода Святослава[9].

Ко времени образования Древнерусского государства Хазария утратила былое значение и, обогащаясь пошлинами от русской торговли с Кавказом и Багдадским халифатом, старалась подчеркнуть свою роль как защитника передовых рубежей последнего от русских. «Если бы я, — писал Хасдаю ибн Шафруту современник Игоря хазарский царь Иосиф, — оставил их [в покое] на один час, они уничтожили бы всю страну измаильтян до Багдада»[10]. Это были красивые слова. В действительности Русь не только вызволяла из-под власти каганата славянские земли, но и, начав борьбу с Византией, старалась выйти ему и на европейский и на азиатский фланги.

Хазария, со своим 10-тысячным войском[11], стремясь противостоять и Булгарии и Руси, старалась получить поддержку Хорезма, Багдада, Константинополя. Видимо, в связи с русскими походами па Эгину, Амастриду и Крым надо рассматривать византийскую помощь в строительстве хазарской крепости Белая Вежа (Саркел) на Дону (30-е годы IX в.)[12]. Союзниками Хазарин в то время были и жившие в южнорусских степях венгры, чей вождь Ле- ведий был женат на дочери кагана[13]; вероятно, с его ведома венгры преградили в 838 г. путь от Черного моря в Киев русскому посольству, которое возвращалось из Византии. Тем не менее во время похода Аскольда и Дира на Константинополь в 860 г. отмечен и набег руссов на Абесгун, куда они могли пройти лишь через владения каганата. Около этого времени в Хазарии побывала миссия во главе с Константином (Кириллом) Философом, который, судя по его житию, содействовал укреплению византийско-хазарских связей в Крыму[14], где Византия постепенно прибирает к рукам прежде подвластную Хазарии Готию[15]. Вторжение печенегов в 889 г. из-за Волги еще больше осложнило положение в Причерноморье. Византия использовала в своих войнах с Первым Болгарским царством и хазар (890 г.) и венгров (894 г.). Теперь царь Симеон привлек к борьбе печенегов: венгры были разбиты в 895 г. и вскоре ушли за Карпаты. Хазария находилась во вражде с победителями[16]. Русь же заключила с ними мир при Игоре в 915 г.[17]

Не мопсе очевидна связь византийского похода и договоров Олега 907—911 гг. с русским походом на Кавказ, которому Хазария помешать не смогла. Быть может, активность Руси — одна из причин багдадского посольства ибн Фадлана, прибывшего через Хорезм в Булгарию (922 г.), лишь недавно принявшую мусульманство.

Важным международным фактором в этой части Европы были аланы, по данным Мас’уди, способные выставить 30 тыс. всадников. Византийский император Роман Лакапии пытался использовать их для ослабления Хазарии, по та с помощью торков-огузов победила аланов в 932 г.[18]

В другой раз (между 929—944 гг.) Роман Лакапин богатыми дарами привлек Русь к борьбе с Хазарией в Крыму. Некий русский князь Хельгу занял хазарский город Самкерц[19], в котором М. И. Артамонов предлагает видеть Тамань, запиравшую проход из Черного моря в Азовское. Этим путем, по свидетельству императора Константина, руссы ходили в Черную Болгарию, Хазарию и Сирию[20]. В ответ па действия Хельгу хазарский архонт Боспора завоевал три византийских города и осадил Херсон, разбив русское войско и будто бы подчинив русских, толкнул их на Византию. Источник этого известия темен, но, быть может, он отражает некоторые реалии. Ведь в договоре 944 г. есть статья об охране Русью Херсонской земли от черных болгар. На время византийских походов Игоря также приходится русский рейд через Хазарию на «Багдад Кавказа» — крупнейший здесь город Бердаа[21].

Решающий удар Хазарии был нанесен Святославом, который стремился сокрушить всю систему европейских п азиатских союзов Византии в Причерноморье. Начал он с освобождения от хазарской власти Вятичской земли; а затем в 965 г., пройдя по Оке и Волге (следую М. И. Артамонову), русское войско, быть может при участии торков[22], разбило булгар и буртасов, спустилось по реке, разорило хазарскую столицу Итиль, где была разбита и рать кагана[23]. По Каспийскому морю Святослав добрался до Семендера[24] и, опустошив его, направился вдоль Кавказа на запад. Здесь, двигаясь к Азовскому морю, он распространил русскую власть на асов и касогов. Связи этих земель с Русью оказались прочными и, видоизменяя форму, просуществовали вплоть до монгольского нашествия. На обратном пути вверх по Дону русские взяли Белую Вежу (Саркел) и затем воротились в Киев[25]. Это был продуманный удар, нанесенный Хазарии в надлежащее время, в пору ее политической изоляции; этот удар был основан на трезвом учете экономических и политических интересов Руси. Цель похода заключалась не только в разгроме Хазарии, но и в том, чтобы взять в русские руки контроль над торговыми путями в Хорезм, Багдад, Константинополь по Волге, Дону, на Керченском проливе, на Северном Кавказе, открыть дорогу на Кавказ и прочной ногой стать в Крыму. Это была победа, благотворно отразившаяся на всем развитии Руси и сильно упрочившая ее позиции в Причерноморье. Даже неуспех попытки Святослава закрепиться на западном побережье не изменил достигнутых результатов.

Однако удержание занятого требовало усилий, так как Вятичская земля сохраняла тенденцию к самостоятельности, п понадобился еще один поход войск Святослава, чтобы принудить ее платить дань. Кроме того, разорение Хазарин, кажется, вызвало желание энергично торговавшего с Поволжьем Хорезма под видом поддержки ее против торков-огузов прихватить кое-какие владения и распространить в них ислам[26]. Роль мусульманского Хорезма возросла, ибо в середине X в. арабско-мусульманское наступление было остановлено и Византия начала отвоевание некоторых земель: Низиб и Эдесса (944 г.), Крит (961 г.), Сицилия (965 г.) — переходят в ее руки. Сам Хорезм делился тогда на южное владение хорезмшаха со столицей в Кяте и северное эмирство со столицей в Гургандже (Ургенче). Оба владения — вассалы саманидов Бухары.

Восточные источники [Анализ восточных источников о разгроме каганата принадлежит А. П. Новосельцеву.] о разгроме Хазарского каганата позволяют думать, что окончательно разгромить Хазарию в 965 г. Святославу не удалось. Согласно арабскому историку Ибн ал-Асиру, хазары после этого поражения обратились за помощью в Хорезм[27]. Ценой принятия ислама правителям Хазарии удалось на несколько лет с помощью Хорезма сохранить свою власть в Поволжье и на северовосточном Кавказе. После разгрома хазарских войск Святослав покорил ираноязычных асов, живших, по-видимому, на Дону, а также касогов (предки кабардинцев и черкесов), обитавших, очевидно, на восточном берегу Азовского моря. Возможно, в результате войны 965 г. было положено начало русским владениям на Тамани и позднейшему Тмутараканскому княжеству. Затем в 966 г. была вновь подчинена и Вятичская земля[28].

Существование Хазарского государства тревожило Русь. Во время болгарской войны 968 г. печенеги, вероятно, действовали по наущению Византии, но, возможно, и не без влияния хазар, с которыми у них были общие интересы против рвавшихся из-за Волги торков-огузов. Можно полагать, что после заключения мира с печенегами Святослав, прежде чем вернуться на Балканы, решил покончить с Хазарией. Сам он, по-видимому, в новой хазарской войне не участвовал, отчего русская летопись и не сохранила сведений о ней. Но арабский географ Ибн Хаукаль в 358 г. х. (968/969 г.), находясь в Джурджане на южном берегу Каспийского моря, видел там беженцев из Хазарии, поведавших ему о разрушении в этом году руссами важнейших хазарских городов Итиля и Семендера[29]. Очевидно, это же событие имел в виду и писавший в конце X в. другой арабский географ ал-Мукаддаси (его сведения поступали из Хорезма): «Слышал я, что войско, [прибывшее] из Рума [Византии], называемое Русь, завоевало их [хазар] и овладело страной их»[30]. В этом известии ал-Мукаддаси содержится ясное указание на то, что войско руссов, покорившее Хазарию, прибыло из Рума; вероятно, это было войско Святослава, пришедшее с ним из владений Византии. Ибн Хаукаль, упомянув о разорении руссами хазарских городов, уточняет, что после этого руссы ушли обратно в Рум и Андалус[31]. Как известно, в следующем году Святослав был вновь на Дунае: начался второй болгарский поход.

Итак, следствием двух походов войск Святослава было уничтожение Хазарского государства и утверждение русского влияния в Подопье и в Прикубанье, а также подчинение Вятичской земли. На Нижнем Поволжье позднее утвердили свое господство огузы и волжские булгары[32], воспользовавшиеся уничтожением Хазарского каганата.

Окончательно осуществлены планы Святослава были при Владимире, который, готовя повое выступление против Византии в Крыму, должен был в 981—982 гг. опять подчинять Вятичскую землю[33], а вслед за ней и Хазарию. «И на Козары шед, победи я и дань на них положи»[34]. Возобновил он русское влияние и на Кавказе, где в Тмутаракани сидел его сын Мстислав[35]: в 987—989 гг. руссы служили эмиру Дербента. Тмутаракань была и важным церковным центром[36]. Держа в руках Саркел, Корчев и Тмутаракань, имея мирный договор с Булгарией, Владимир, заняв в 989 г. Херсон, заставил Византию считаться с интересами Руси. Как видим, хазарская политика оказывалась существенным элементом гораздо более важных проблем.

Подонские хазары перешли из внешнеполитической сферы Руси во внутриполитическую вассальную: в 1023 г. Мстислав Владимирович выступил против Ярослава «с козары и с косоги»[37]. Политика Руси в Дербенте, в Алании, Гандже и Ширване (см. стр. 99) свидетельствует о прочности занятых ею позиций на Северном Кавказе.

Ослабление единства Руси по смерти Ярослава Мудрого, а также вторжение половцев отрицательно сказались на усилиях Чернигова противостоять попыткам Византии покончить с русским влиянием. Служилые хазары воевали с Русью против половцев[38], а когда последние стеснили их свободу, то беловежские хазары бежали на Русь[39].

РУСЬ И ВОЛЖСКАЯ БУЛГАРИЯ

По-иному сложились отношения Руси с Булгарией, главным ее соперником в Поволжье. Из летописи ясно, что путь в эту страну проложен давно и прочно: «Из Руси можеть ити по Волзе в Болгары и в Хвалисы», т. е. на Каспийское море[40]. Источники, относящиеся к торговле, говорят о том же.

Путь в Поволжье открыл Руси разгром Хазарин войсками Святослава, которые, возможно, проходили через владения Булгарии. Продолжая его политику, Владимир Святославич пытается подчинить Булгарию: с помощью русско-торкской рати он «победи болгары», но уже тогда воевода Добрыня высказал сомнение, что они будут прочными данниками Руси ввиду их относительно высокого экономического развития: «Съглядах колодник (т. е. смотрел я пленных. — В. П.), — сказал Добрыня, — и суть вси в сапозех. Сим дани нам не даяти, поидем искать лапотников». Это своеобразное выражение гибкости политики Руси, которая свойственна ей относительно окружающих неславянских пародов. Был заключен первый русско-булгарский договор (под 984 г.) и «роте заходиша (клятву дали. — В. П.) межю собе»[41].

Во время этого похода под русскую власть, вероятно, попали и буртасы — народ, обитавший на Средней Волге. Он не упомянут в летописи, но в «Слове о погибели» (ХIII в.) назван в числе других, несших медовую дань Руси при Мономахе[42]. По восточным данным, буртасы зависели от Хазарии, но имели язык, отличный от хазарского, русского и булгарского. Ученые полагают, что они составляли часть мордвы (мокши)[43]. Польский востоковед Т. Левицкий привел интересное сообщение источника XV в., восходящее, вероятно, к Ибн Русте (X в.). Буртасы-мусульмане жили в 15 днях пути от Хазарии. Они могли выставить войско в 10 тыс. всадников и воевали с булгарами и печенегами. Вблизи Руси лежал «город буртасов», которым завладели, как основательно думает Т. Левицкий, руссы Владимира во время похода на Булгарию[44]. Часть буртасов пробыла в зависимости от Руси вплоть до монгольского нашествия, которое привело к их исчезновению как самостоятельной этнической группы.

Политические отношения с Булгарией поддерживались Русью в годы принятия христианства, как свидетельствует летопись[45] и Мухаммед ал-Ауфи (XIII в.). В конце XI в. летописи отметили русско-булгарские столкновения из-за Мурома[46]. Неизбежны были и русско-булгарские контакты по половецкому вопросу, поскольку часть половецких поселений находилась в сфере влияния Булгарии[47]. Отношения с Булгарией были унаследованы владимиро-суздальскими князьями.

РУСЬ И ГОСУДАРСТВА КАВКАЗА И АЗИИ

[Этот параграф написан А.П. Новосельцевым]

Арабо-персидская литература хранит серию известий о русских походах на Кавказ, которые надо рассматривать в широком аспекте русско-византийско-арабских взаимоотношений. Уже поход 860 г. сопровождался какими-то действиями руссов в южном Прикаспии. Ибн Исфендийар, использовавший старые прикаспийские хроники, писал в «Истории Табаристана» (первая половина XIII в.): «…Во времена Хасана ибн Зайда [864—884] руссы приходили в Абесгун и воевали»[48]. Видимо, это был локальный набег на побережье Табаристана, поэтому о нем не знал писавший в X в. ал-Мас’уди (умер в 956 г.).

На время военно-дипломатической активности Олега в Византии, а именно (по данным Ибн Исфендийара) на 909—910 гг. падает прикаспийский поход руссов, описанный без твердой датировки и ал-Мас’уди[49].

Обычно историки говорят о двух походах руссов в прикаспийские области: о походе 909—910 гг. и о походе 912—913 гг. Однако при внимательном изучении источников это число походов может быть поставлено под сомнение. Ал-Мас’уди, наиболее ранний наш информатор о русских походах в Прикаспии, сам побывавший на месте действия, писал: «Народы, жившие на берегу этого моря, пришли в смятение, так как в прежние времена не видали, чтобы враг наступал на них с моря, и по нему ходили лишь суда купцов и рыбаков»[50]. Следовательно, до похода, описанного ал-Мас’уди, других экспедиций руссов в эти места не было. Но историк XIII в. Ибн Исфеидийар ясно датировал поход руссов 297 г. х., т. е. 909—910 гг.[51] Ошибка ал-Мас’уди в датировке похода понятна, ведь он сам отмечал, что точная дата похода ускользнула из его памяти[52]. Очевидно, был только один поход руссов в прикаспийские местности и дата этого похода 909—910 гг. Возникает вопрос о взаимосвязи кавказской и византийской политики Руси.

К началу X в. Багдадский халифат Аббасидов уже не представлял ни грозной силы, ни освященного исламом пугающего единства для дряхлевшей наследницы Константина и Юстиниана. Поэтому постоянные византийско-арабские войны в Сирии, Месопотамии и Закавказье не давали решающего перевеса ни одной из сторон, имевших к тому же и других не менее опасных противников. У Византии это были Болгария, Русь, кочевники Причерноморья, у багдадского халифа Мутадира (908—932) — ливийские Фатимиды, угрожавшие Каиру и Александрии[53].

Номинальный вассал Багдада Самаиид Исмаил (892— 907), владея Мавераннахром и Хорасаном, добился санкции халифа на управление и Табаристаном[54]. Наместник халифа в Азербайджане и Армении Юсуф ибн Абу-с-Садж[55] сумел, по-видимому, распространить свою власть и на Ширваи (северо-восточный Азербайджан). Взимая с народов Кавказа харадж и управляя здешними поместьями («дийа»), он платил регулярную дань в Багдад и был опасным противником Византии[56]. Именно в это время Армения пыталась сбросить власть халифа, для чего царь Смбат I (892—914) старался сблизиться с Византией[57]. Царь встречал сопротивление крупных князей (ишханов). многие из которых во главе с Гагиком Арцруни перешли позднее на сторону Юсуфа.

Поход руссов был направлен и против Саманидов и против Юсуфа, т. е. ослаблял вассалов халифа и соответствовал политическому курсу Олега на сближение с Византией. Походу предшествовало соглашение с Хазарией, где при дворе хакана соперничали две партии — одна может быть охарактеризована как «старохазарская», верная традициям борьбы с халифатом, другая — как мусульманская, предводимая верхушкой гвардии. Видимо, верх одержала первая и русское войско (по явно преувеличенным данным Мас’уди — на 500 судах[58]; обычно русское судно вмещало 40 человек, и в этом походе могло участвовать до 20 тыс. воинов), поднявшись по Дону до переволоки, прошло на Волгу и, спустившись по ней, поплыло на юг вдоль западного побережья Каспийского моря. Можно предполагать, что в приморском Дагестане русские создали опорный лагерь и развернули дальнейшие операции.

Сравнительно небольшой отряд на 16 судах отплыл на восток, к Табаристану, где в это время саманидские власти старались подавить выступление местных повстанцев. Руссы столкнулись с саманидским войском, но правитель г. Сари заставил их отступить. На следующий год руссы пришли вновь, сожгли Сари и разорили его окрестности, затем, по-видимому, их отряд был истреблен морской засадой гиляншаха и ширваншаха.

Основная часть руссов, видимо, воевала против сил Юсуфа в северном Азербайджане и, судя по некоторым данным[59], пыталась пробиться в его южную часть. Однако объединенные войска Саманидов, гиляншаха и ширваншаха помешали этому. Понеся большие потери, но с добычей, руссы двинулись в обратный путь.

Между тем в Итиле одержала верх мусульманская партия: каган был вынужден порвать соглашения с руссами, о чем и известил их. Большая часть руссов была перебита (хазары в русском походе на Кавказ сыграли ту же роль, что печенеги в последующем походе на Болгарию). Небольшой отряд руссов двинулся сушей вдоль Волги и погиб в стычках с буртасами и булгарами. Поход закончился неудачей. Багдадский вассал удержался в Армении. Не получив помощи Византии, царь Смбат I был побежден, захвачен Юсуфом и казнен[60].

Примечательно, что с антивизантийским выступлением Руси в 944 г. в западном Причерноморье также связаны действия ее отрядов в Закавказье. О них кратко упоминает арабский географ Ибн Хаукаль[61], о них же подробно сообщает продолжатель ал-Табари известный арабский историк Ибн Мискавейх (умер в 1030 г. глубоким стариком). Арабоязычный перс, он служил чиновником при дворе амир ал-умара Аббасидов Буидов, которые фактически были (935—1055 гг.) правителями Багдадского халифата.

В последней части написанной Ибн Мискавейхом всемирной истории — «Книге опыта народов» — находится описание похода руссов на Бердаа[62]. Оно основано на современной информации[63], но ошибочно датировано. Впрочем, датировку нетрудно исправить, если вспомнить, что, описывая поход руссов, Ибн Мискавейх упоминает о смерти в Багдаде эмира Тузуна, которая датируется августом — сентябрем 945 г.[64] Игорь действовал против Византии вдоль обоих берегов Черного моря. Цели Игоря в Закавказье определялись тамошней политической обстановкой. На северо-востоке наиболее значительными владениями были тогда Ширван и Дербентское княжество. Расположенная южнее территория нынешнего Азербайджана в 330 г. х. (941—942 гг.), т. е. как раз накануне рассматриваемых событий, была захвачена отрядами дейлемитов (воинственных горцев южного Прикаспия) Марзубана бин Мухаммеда Мусафирида, который разбил местного правителя Дайсама ибн Ибрахима. Победе Марзубана помог Абд-л-касим Али, визирь Дайсама, тайно изменивший своему повелителю. Дайсам бежал ко двору армянского владетеля Гагика Арцруни, откуда вскоре вновь связался с предавшим его визирем. Затем Абд-л-касим уже сам вступил в конфликт с Марзубаном, был отставлен им от должности, по получил в управление Тебриз. Зовя Дайсама вернуться в Азербайджан, Абд-л-касим устроил со своими сторонниками резню дейлемитов в Тебризе; прибывший туда Дайсам был вынужден укрыться в цитадели. Затем город был осажден войском Марзубана и вскоре сдался на его милость[65].

Победитель, перейдя Куру, вступил в пределы Ширвана. Владетель последнего Йазид, ища союзников, обратился к знати Дербента, отдав ей за это сборы с нефтяных источников Баку и солеварен[66]. В сокращенной «Истории Дербента» (начало XII в.) говорится, что его жители помогли Йазиду прогнать дейлемитов и он «согласился совместно с ними напасть на византийцев [Рум], грузин и другие неверные народы»[67]. Можно с основанием предположить, что освобождение Ширвана от дейлемитов было связано с походом руссов в Закавказье и что их базой был Дербент.

Из Дербента руссы через Ширван по Куре поднялись в столицу Аррана (Албании) Бердаа (Партав), богатейший город Закавказья, и овладели им, изгнав наместника Марзубана и его дейлемитский гарнизон. Примечательно, что руссы, не желая портить отношений с жителями, не разорили Бердаа и запретили обижать население, как сообщают и Ибн Мискавейх и албанский хронист Мовсес Каланкатваци (Дасхуранхци)[68]; они даже расположились не в городе, а в соседнем селении Мубараки, о чем узнаем из персидского анонима «Худуд ал-алам» (около 982— 983 гг.)[69].

Действия руссов понятны: они собирались двигаться на Византию и рассчитывали по крайней мере на нейтралитет арранцев (подобным образом будет позднее действовать Святослав в Болгарии). Ведь противником руссов был захвативший Арран Марзубан — враг Хамданидов (династии, владевшей северной Месопотамией и Сирией с центрами в Алеппо и Мосуле). Хамданиды — главный противник Византии на востоке[70]; следовательно, Марзубан — в одном лагере с Византией. Происходившими событиями была затронута и Армения: анийские цари уже более полувека находились в союзе с Византией, но владетели из семьи Арцруни и их представитель Гагик были недружественны Ани, дали убежище Дайсаму и не питали вражды к Хамданидам.

Марзубан, узнав о падении Бердаа, двинул свою рать на север против новоявленных противников, но в сражении с руссами потерпел поражение и, видимо, отошел на юг, поближе к Дейлему. Руссы же продвинулись на юго-запад и овладели Марагой, о чем, кроме Ибн Мискавейха, упоминает крупнейшей арабский историк первой половины XIII в. Ибн ал-Асир[71]. Однако жестокая эпидемия сократила ряды руссов, и они были вынуждены возвратиться в Арран, где им пришлось вести войну с Марзубаном.

В это время в борьбу вмешался владетель северной Месопотамии (Мосула) Абу Абдуллах Хусейн ибн Саид ибн Хамдан, который вместе со своим братом Сайф ад-даула считался главным противником Византии. Узнав об этом, Марзубан оставил часть войска против руссов в Арране, а сам двинулся к югу на Хамданида.

Руссы, ослабленные эпидемией и войной с Марзубаном (в одной из битв погиб их военачальник), вступили в конфликт с жителями Бердаа и в конце концов разорили его. По-видимому, на этом поход руссов закончился. С большой добычей они возвратились на родину. Быть может, они были отозваны Игорем, вскоре заключившим мирный договор с Византией. О руссах восточные источники напоминают вновь уже под 377 г. х. (987 г.) в связи с событиями в Дагестане и Ширване. В это время дербентский эмир Маймуи бин Ахмед (976—997 гг.), враждовавший с городской знатью Дербента (раисами) и заключенный ими под охрану в городскую цитадель, тайно обратился за помощью к руссам. Последние прибыли к Дербенту на 18 судах и освободили эмира, после чего 17 русских кораблей направились на юг (один был уничтожен дербентцами, скорее всего после отплытия остальных, хотя источник не дает на этот счет ясных указаний). После этого руссы разорили побережье Ширвана, и дальнейшая их судьба неизвестна. Впрочем, сама дата события (987 г.) позволяет связать этот поход с тогдашней политикой.

Владимира в отношении Византии. Может быть, они рассчитывали через Грузию пройти в Малую Азию, но, вероятно, весь отряд погиб в Азербайджане[72].

По сведениям того же источника, упомянутый Маймун, вероятно, в 988 г. принял на службу еще отряд руссов, составивший его личную охрану (гулямы). Вместе с этим отрядом Маймун был осажден в дербентской цитадели восставшими дербентцами, которыми руководил какой-то фанатик — проповедник из Гиляна. С помощью руссов Маймуну удалось отбить нападения восставших и затем добиться свободного ухода в Табасаран.

Сорок лет спустя летописи Дербента и Ширвана вновь заговорили о руссах. Между 1030 и 1032 гг. руссы в союзе с аланами и какой-то частью горцев Дагестана принимают видное участие в политических событиях в Закавказье. Возможно, это отряды тмутараканского и черниговского князя Мстислава Владимировича, который пытался создать державу в Подонье и на Северном Кавказе. Руссы вместе со своими союзниками недалеко от Баку разгромили войска ширваншаха, а затем поднялись вверх по Куре. Здесь они поддержали сына престарелого правителя Аррана Фадла Мусу. В Арране шла война между Мусой и его братом. Муса с помощью руссов взял резиденцию последнего г. Байлакан и убил своего соперника. Любопытно, что русский отряд после этого ушел в Рум (Византию)[73]. Видимо, у этих руссов существовала какая-то связь с русским корпусом в Византии, но скорее всего руссы ушли на Северный Кавказ через Дарьяльский проход, бывший во владении союзного им аланского царя.

В 1032 г. руссы опять в союзе с аланами появились в Закавказье. Возглавлял эту экспедицию сам царь аланов. Война союзников в Ширване окончилась неудачей. Во-первых, упомянутый выше Муса, уже год как наследовавший своему отцу в Арране, породнился с ширваншахом Манучихрем и стал союзником последнего[74]. Во- вторых, эмир Дербента Мансур находился во враждебных отношениях к аланам и руссам, а поскольку этот владетель был женат на дочери царя Сарира Бухт-Йише, сарирцы, хотя они, кажется, участвовали в походе на Ширван, оказались не совсем надежными союзниками. При возвращении из Ширвана аланы и руссы подверглись нападению дербентцев, лезгин и табасаранцев. В хронике Ширвана написано, что «это была резня, подобной похорон никогда не упоминалось»[75]. Только небольшому отряду во главе с царем аланов удалось прорваться и уйти. Попытка руссов и аланов в следующем 1033 г. расквитаться была отбита. После этого, по словам современных хронистов, «навсегда были прекращены притязания неверных на эти исламские центры». — Дербент и Ширван[76].

В. М. Бейлис в своем письме любезно обратил наше внимание на неопубликованное упоминание руссов Мас’удом ибн Намдаром, бывшим казначеем г. Байлакана: «Сторонник ширваншахов, он был изгнан горожанами и, оплакивая свою судьбу в стихотворении „Порицание неких низостей. Жалоба на свое положение” (начало XII в.), в следующих словах осуждает их: „Уже сравнялись [дела] косноязычных из Байлакана с тем, как поступали русы в Шабаране“. Шабаран — название области вдоль побережья Каспия (ныне южной части района Кубы), а также неукрепленного города, известного со времен арабского завоевания; ширваншах Фарибурз ибн Салар (около 1063 г. — не ранее 1111 г.) пытался сделать его центром своих владений. Возможно, — пишет В. М. Бейлис, — что за этим сообщением стоит какое-то событие, связанное с активизацией кавказской политики тмутараканских князей 70—80-х годов XI в.»[77].

Восточные источники о принятии Русью христианства позволяют задуматься и об ее связях с Хорезмом.

В летописи сохранился любопытный рассказ, облеченный в легендарную форму, об «испытании вер» князем Владимиром. В этой легенде есть рациональное зерно: принятию христианства при Владимире предшествовала оценка князем и его двором международной стороны дела. В связи с этим заслуживает внимания рассказ иранского антологиста XIII в. Мухаммеда Ауфи о посольстве русского князя по имени Буладмир в Хорезм с целью изучения возможности принятия ислама[78]. Рассказ этот дошел до нас в поздней легендарной обработке; истоки его ведут в Среднюю Азию домонгольского времени, так как именно из какого-то ныне утерянного среднеазиатского источника Ауфи и заимствовал свои сведения. Мы не знаем точно, состоялось ли русское посольство в Хорезм при Владимире, хотя и отрицать его оснований у нас нет, — в X—XII вв. влияние Хорезма (во всяком случае религиозное) на Поволжье было велико. Возможно, Владимир действительно колебался, избирая форму веры для Руси.

События в Крыму и особенно в Малой Азии понуждали Византию искать сближения с Русью.

С событиями в Малой Азии этих лет были хорошо знакомы арабско-христианские историки, и один современник — Яхья Антиохийский — оставил довольно подробный рассказ о помощи русского князя императору во время восстания Фоки и о принятии в связи с этим Русью христианства[79]. Несколько позднее это же событие отметил в своей летописи и современный армянский хронист Степанос Таронеци (Асохик)[80]. Рассказ о принятии Русью христианства сохранили и мусульманские писатели, в частности Ибн ал-Асир, составитель всемирной истории в XIII в.[81]

  1. М. И. Артамонов, История хазар. Л., 1962., стр. 223—224; V. Minorsky, Caucasica III. The Ālan Capital* Magas and the Mongol Compaigns. — «Bulletin of the School of Oriental and African Studies University of London», v. 14, pt. 2, 1952, р. 123, 136—137. ↑
  2. Повесть временных лет, ч. I, стр. 14; ч. II, стр. 223. ↑
  3. Там же, ч. I, стр. 16. ↑
  4. Там же, стр. 17; М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 223 и сл., 233 и сл. ↑
  5. ПВЛ, ч. I, стр. 18—20. ↑
  6. Там же, стр. 16. Очень интересно, что следы этой вражды существовали и после образования государства. ↑
  7. Там же, стр. 20. ↑
  8. Там же, стр. 20; А. П. Новосельцев, В. T. Пашуто, Л. В. Черепнин, В. П. Шушарин, Я. Н. Щапов. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965., стр. 87. ↑
  9. ПВЛ, ч. I, стр. 47. ↑
  10. П. К. Коковцев, Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932., стр. 83—84, 102. ↑
  11. М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 406. ↑
  12. «Constantine Porphyrogenetus. De administrando imperio». Greek text ed. by G. Moravcsik, english translation by R. J. H. Jenkins. Budapest, 1949, р. 182—185; гарнизон Белой Вежи — 300 воинов — Ibidem; А. А. Васильев, Готы в Крыму, ч. 1—2. — «Известия РАИМК», т. 1. Пг., 1921, ч. 2, стр. 222—227; М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 308, 311; Д. Л. Талис, Из истории русско-корсунских политических отношений в IX—X вв. — «Византийский временник», т. 14, 1958, стр. 103—115., стр. 104 и сл. ↑
  13. «Constantine Porphyrogenetus. De administrando imperio», р. 170—171. ↑
  14. Житие Константина Философа — «Материалы», стр. 11 и сл. ↑
  15. М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 330 и сл. ↑
  16. Там же, стр. 351—352. ↑
  17. ПВЛ, ч. I, стр. 32. ↑
  18. М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 363—364. ↑
  19. П. К. Коковцев, указ. соч., стр. 118—119. ↑
  20. «Constantine Porphyrogenetus. De administrando imperio», р. 186—187; A. V. Soloviev, Domination byzantine ou russe au nord de la Mer Noire à l’époque des Comnènes? — «Akten des XI. Internationalen byzantinischen Kongresses». München, 1960, S. 569—580. ↑
  21. А. Ю. Якубовский, Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332 г. — 943/4 г. — «Византийский временник», т. XXIV, 1926, стр. 79; А. Ю. Якубовский, О русско-хазарских и русско-кавказских отношениях IX—X вв. — Известия Академии наук СССР, Серия истории и философии. — 1946, т. III, № 5, стр. 468. ↑
  22. Ибн Мискавейх отметил их нападение на Хазарию в 965 г. ↑
  23. Бируни (973—1048 гг.) писал, что Итиль лежит в развалинах; он возродился как город «хазар и тюрков» (гузов) Саксин в XII в. (Абу-Хамид ал-Гарнати), связанный в XIII в. с Булгарией — Полное собрание рсских летописей, т. I, в. 2, сто. 453. ↑
  24. Местоположение не установлено — М. И. Артамонов, указ. соч., стр. 398. ↑
  25. Там же, стр. 427—428; ср. о походе — стр. 388; о превращении Саркела в русский город — стр. 430. ↑
  26. В. В. Бартольд, Сочинения, т. II, ч. 1 (Общие работы по истории Средней Азии. Работы по истории Кавказа и Восточной Европы). М., 1963, стр. 848—853. ↑
  27. Ибн ал-Асир. ал-Камиль фи-т-та- рих, т. 1—10. Каир, 1931—1939 (арабск. яз.), т. 7, стр. 15; у него врагом хазар в 965 (354 г. х.) назван «какой-то тюркский народ», но, видимо, это руссы. ↑
  28. ПВЛ, ч. I, стр. 47. ↑
  29. Ибн Хаукаль, «Opus geographicum auctore Ibn Haukal «Liber imaginis terrae». Edidit collato textu primae editionis aliisque, fontibus adhibitis J. H. Kramers, f. 1—2. Lugduni Batavorum, 1938—1939, т. I, стр. 15; т. II, стр. 392—394; ср. B. А. Мошин, Русь и Хазария при Святославе. — «Seminarium Kondakovianum», Beograd, t. VI, 1933, стр. 187—208. ↑
  30. ал-Мукаддаси. Ахсан ам-макасим фи ма-арифат ал акалим (арабск. яз.) («Bibliotheca geographorum arabicorum», t. III. Lugduni Batavorum, 1877), стр. 361. ↑
  31. Ибн Хаукаль, т. I, стр. 15. ↑
  32. Абу-Хамид ал-Гарнати, «Abu Hamid el Granadino y su relacion de viaje рог tierras Eurasiaticas». Texto arabo, traduccion e interpretación рог César E. Dubler. Madrid, 1953, р. 5 (арабск. текст), р. 50 (испанск. перевод). ↑
  33. ПВЛ, ч. I, стр. 58. ↑
  34. «Память и похвала Иакова мниха», стр. 71. ↑
  35. ПВЛ, л. I, стр. 58 ↑
  36. В. А. Мошин. Готская анархия в Хазарии в VIII в. — ТIVСРАО, Белград, 1929, стр. 149—156. ↑
  37. ПВЛ, ч. I, стр. 99; ср. А. Н. Насонов, Тмуторокань в истории Восточной Европы X в. — «Исторические записки», т. 6, 1940, стр. 95 и сл. ↑
  38. ПВЛ, ч. I, стр. 186 (1106 г.). ↑
  39. Там же, стр. 202 (1117 г.). ↑
  40. ПВЛ, ч. I, стр. 12. ↑
  41. Там же, стр. 59; ср. М. Д. Приселков, Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913, стр. 23; ср. «Память и похвала Иакова мниха Владимиру». Текст: изд. А. А. Зимин — «Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР», М., в. 37. М., 1963, стр. 71 («и сребреныя болгары победи»); упоминание «серьбреных болгар» — ПСРЛ, т. II, стб. 625 (1182 г.). ↑
  42. Ю. К. Бегунов, Памятник русской литературы XIII в. «Слово о погибели Русской земли». М.—Л., 1965, стр. 184. ↑
  43. А. П. Смирнов, Очерки древней и средневековой истории народов Среднего Поволжья и Прикамья. — «Материалы и исследования по археологии СССР», М.—Л., № 28, 1952, стр. 157—161; Т. Lewicki, Die Vorstellungen arabischer Schriftsteller des 9 und 10. Jahrhunderts von der Geographie und von den ethnischen Verhältnissen Osteuropas. — «Islam», Bd. 35. Berlin, 1960, S. 37 ↑
  44. Т. Левицкий, «Китаб ар-Рауд ал ми’тар»… — «Проблемы востоковедения», т. III. М., 1960, стр. 135. ↑
  45. ПВЛ, ч. I, стр. 59, 74—75 (под 986—987 гг.); ч. II, стр. 329. ↑
  46. Там же, ч. I, стр. 137 (1088 г.); ср. стр. 150 (1095 г.). ↑
  47. Д. А. Расовский, Половцы. — «Seminarium Kondakovianum», Прага, t. IX, 1937, р. 75—76; I. Hrbek, Abū Hāmid al-Andalusí und sein Werk «Mu’rib». — «Archiv orientální», t. 23, 1—2. Praha, 1955, dtr. 117—118. ↑
  48. Ибн Исфендийар, История Табаристана (XIII в.). Перс. текст: Ибн Исфендийар, стр. 266. ↑
  49. Перевод см.: В. Ф. Минорский, История Ширвана и Дербенда. М., 1963, стр. 198—201; ср. В. М. Бейлис, Про назву Києва в арабських географів X ст. та спроби її тлумачення в історичній літературі. — «Украінський історичний журнал», Київ, 1960, № 1, стр. 22—23 (датирует 912—913 гг.). ↑
  50. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 119. ↑
  51. Ибн Исфендийар, стр. 266. ↑
  52. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 201. ↑
  53. ас-Суйути, История халифов (XV в.). Англ. пер.: as-Suyuty. History of the Califhs. Calcutta, 1881, стр. 398. ↑
  54. Б. А. Дорн, Каспий. О походах древних русских в Табаристан, с дополнительными сведениями о других набегах их на прибрежья Каспийского моря. СПб., 1875, стр. 16; об этом сохранилось известие и у прикаспийского историка XIV в. Маулана Аулийа-улла Амоли: «Саманиды почти ежегодно посылали своего наместника и доверенное лицо в Табаристан и овладели им. Тамошний же испахбед заключил с ними соглашение, когда в это время с моря вышли на кораблях руссы и разорили Табаристан. Правительство [буквально: династия] Саманидов всех их уничтожило» (Маулана Аулийa-улла Амоли. Тарих-е Руйан, стр. 76, перс. яз.). ↑
  55. О нем см.: 3. Буниятов, Азербайджан в VII—IX вв. Баку, 1965, стр. 211—223. ↑
  56. Ибн Мискавейх, Ibn-Miskawaich. The Eclipse of the Abbasid Caliphate. The concluding portion of the Experiences of the Nations. Ed. by N. T. Amendroz, D. S. Margoliouth, v. I—VII. Oxford, 1920—1931, т. I, стр. 45 (арабск. текст). ↑
  57. Лео (А. Бабаханян), Патмутюн хайоц, т. II. Ереван, 1946 (арм. яз.), стр. 526—566; А. А. Васильев, Византия и арабы, ч. 2 (Политические взаимоотношения Византии и арабов во времена Македонской династии). СПб., 1902, стр. 100—102. ↑
  58. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 199. ↑
  59. Там же. ↑
  60. Лео, указ. соч., т. II, стр. 566. ↑
  61. Ибн Хаукаль, т. II, стр. 241; А. Ю. Якубовский, Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332 г. — 943/4 г. — «Византийский временник», т. XXIV, стр. 77. ↑
  62. Ибн Мискавейх, т. II, стр. 62—6 (арабск. текст); т. V, стр. 67—74 (английск. перевод). ↑
  63. А. В. Флоровский, Известия о древней Руси арабского писателя Мискавейха XI—XII вв. и его продолжателя. — «Seminarium Kondakovianum», Beograd, t. I, 1927, стр. 177; А. Ю. Якубовский, Ибн-Мискавейх о походе русов в Бердаа в 332 г. — 943/4 г. — «Византийский временник», т. XXIV, стр. 64; у этих же авторов см. русский перевод текста Ибн Мискавейха о руссах. ↑
  64. Ибн Мискавейх, т. II, стр. 65, 81; А. Кесреви, Шахрийаран-е гомнам. Тегеран, 1956 (перс. яз.), стр. 73—75; ср. также дату у сирийского историка Бар Гебрея (XIII в.) — Б. Дорн, указ. соч., стр. 512—515. ↑
  65. А. Кесреви, указ. соч., стр. 59 — 69. ↑
  66. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 49. ↑
  67. Там же. ↑
  68. Мовсес Каланкатваци. История Агван. Древнеарм. текст: Мовсес Каланкатваци. Патмутюн алваниц ашхарх. Тифлис, 1913, стр. 386 (древнеармянский яз.). ↑
  69. «Худуд ал-алам». Рукопись А. Г. Туманского с введением и указателем В. Бартольда. Л., 1930, л. 33а (перс. яз.). ↑
  70. А. А. Васильев, Византия и арабы, ч. II, стр. 238—256. ↑
  71. «Rerum Normannicamm Fontes Arabici», t. I. Ed. A. Seippel. Christianiae, 1896, p. 98. ↑
  72. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 68—69. ↑
  73. Там же, стр. 53—54; V. F. Minorsky, р. 17, 77. ↑
  74. V. F. Minorsky, р. 77. ↑
  75. В. Ф. Минорский, указ. соч., стр. 54. ↑
  76. Там же, стр. 70. ↑
  77. Примечание В. М. Бейлиса: Сборник Мас’уда ибн Намдара, рукопись Парижской национальной библиотеки, Арабский фонд, № 4433, л. 52б. Приношу сердечную благодарность 3. М. Буниятову за предоставленную мне возможность работать над фотокопией этой рукописи. О сборнике Мас’уда см.: V. Мinorskу et Cl. Сahеn. Le Recueil transcaucasien de Mas’ûd b. Nâmdâr (Début du VI/XII siècle). — «Journal Asiatique», t. 237, fasc. I, 1949, p. 93—142. ↑
  78. В. В. Бартольд, Сочинения, т. II (1), стр. 856—858. ↑
  79. B. P. Poзен, Император Василий Болгаробойца. — Приложение к т. 44 «Записок АН». СПб., 1883, стр. 21—22 (арабск. текст), 23—24 (русск. перевод). ↑
  80. Степанос Таронеци. Патмутюн тиезеракан. СПб., 1885, стр. 276—277 (арм. яз.). ↑
  81. Ибн ал-Асир, т. 7, стр. 126—128. ↑